"Один день из жизни петуха. Часть 2"

"Один день из жизни петуха. Часть 2"

      Когда в мою сторону полетела бутылка с водой, я ее изловила на лету, конвульсивно открыла и принялась пить.
     Когда бутылка наполовину опустела в кабинет вошел рядовой вертухай и услышал приказ: — Отведи этого петушка в комнату для допросов!
     Я не противилась выполнению приказа, только захватив с собой сумку с женской одежкой.
     Оказавшись в отдельной камере со шконкой, я переоделась в женское на очах у юного вертухая и сделала нежную надпись на стенке.
     Потом на полминутки в камеру заглянул Мартин. Он обнял меня и шепнул на ушко:
     — Я тебя здесь оставляю на пару часиков. Будь умницей.
     Я в ответ подставила свои губки и закрыла на мгновение глаза. Легкий лобзание одарил меня за покорность. Я была счастлива и готова к новым доказательствам собственной преданности собственному владельцу.
     Начался отсчет 2-ух часов.
     В камеру зашел 1-ый знатный вор. Он был очень татуирован и не очень молод. Без излишних дискуссий он залез на шконку и полез мне под подол платьица. Я не сопротивлялась, но мужик был груб и эгоистичен. Раздался треск, рвущейся ткани. Мне было жаль платьице, но делать замечания было тупо. Позже мне разорвали трусики и засунули их в рот. Но я не обиделась, а напротив помогала мужчине войти в меня. Обширно раздвигая ляжки я подмахивала на жестких нарах. Было особенно и агрессивно. Но я старалась.
     На мгновение задумавшись о происходящем, меня посетила идея, что эти не юные лишенные свободы мужчины остаются реальными мужчинами даже в кутузке, а я+ а я даже не состоятельно живя в свободном мире не смогла сохранить внутри себя мужскую суть. Я девка, которая раздвигает ноги перед многими и позволяет вытворять с собой черти что. От одних только схожих мыслей мне становилось не по для себя, но выхода не было. Я пыхтела под мужиком, как блядь. Мое платьице вымокло от пота. От водки в голове было не очень ясно. Меня насиловали!!!!!!
     После первого авторитета был 2-ой, позже 3-ий+ позже наверняка 4-ый. Я теряла сознание каждые 10 минут.
     Через полтора часа меня переодели в другую женскую одежку и вынули в другую камеру.
     Когда меня заволокли в новейшую камеру я сообразила, что она обитаема. В ней было наверняка человек семь сидельцев. Но при пристальном рассмотрении зэков, я сообразила, что это камера петухов. Меня окружили жители камеры. Меня прошиб пот и стршный ужас. Мимолетно разглядев окруживших меня, я увидела, что некие из их были в женском белье, некие в грязном, но мужском.
     — Это ты чтоли, мандавошка, нам здесь конкурентнсть составить решила? Ты кто? — спросила одна из одетых в женское рассматривая меня.
     — Я со свободы, девченки. Меня владелец сюда привез ради прикола. Я не повинна, — залепетала я, конвульсивно блуждая очами по окружившим меня.
     — Тебя на полчаса нам дали. Будешь делать всё что прикажем, сообразила?! — вопрос, больше схожий на приказ, сопровождался ударом ногой мне в животик.
     — А кто тут основная? — попробовала разобраться в ситуации я.
     — Я! Меня Мариной зовут, но ты не ответила на вопрос, сука, — сказала всё та же не очень женственная натура, ударив снова меня ногой.
     После этого на меня посыпался град ударов всех попорядку.
     — ААААААААААА!!! — закричала я, укрываясь от ударов.
     — Стойте, девки, — опять кликнула Марина, расталкивая злостных коллег.
     Меня раздели до трусов, чулков, сапог и лифчика, а после повалили животиком на стол и силой раздвинули ляжки. Я заревела. Меня ебали не мужчины, а петушки. Меня насиловали такие же опущенки и чмошницы, как я сама. Мне было нестерпимо больно и в особенности постыдно и зазорно. Никогда не задумывалась, что опущусь до того, что буду отдаваться против воли пассивкам. Став дамой и покорившись собственному государю я утешала себя и поддерживала морально тем, что я не самая последняя из опущенных блядей, а просто фемина, которая принадлежит сильному мужчине. Сейчас всё было намного ужаснее. Меня
     грубо опускали в жопу грязные опущенки.
     Я вытерпела под ними самые томные минутки в жизни. Меня насиловали все кто желал, и в конечном итоге поимели все девченки из этой камеры.
     Всё со мной было кончено. Я обессилев свалилась на колени на пол. Я была морально растоптана. Я погибла как личность. Было зазорно, либо точней было уже всё равно. Всё на свете было всё равно.
     Марина подошла ко мне под шутки и хохот коллег. Схватив меня за ухо так, что я взвизнула она спросила, играя на публику: — Сообразила сейчас кто ты есть в этой жизни?
     Корчась от боли в ухе я ответила под гогот зевак: — Сообразила, Мариночка.
     — А сейчас ты поцелуешь меня в пятую точку, педовка! — продолжая развлекать публику, заявила такая же педовка именно эта Марина.
     — Нет, я повешусь после такового позора! Я не сделаю этого, — заявила я, стоя на коленях в окружении ржущих товарок.
     Марина оборотилась ко мне задом и приподняла подол платьица. Появилась маленькая пауза. Но гнетущая атмосфера надломила ранее мою психику, чем опущенки бы отказались от собственных унижающих мое человеческое достоинство целей.
     Я осторожно прикоснулась руками к худощавой попке Марины и кратко чмокнула ее туда. Раздался грохот рукоплесканий и улюлюканий. Я была готова умереть в этот момент от груза стеснения и позора навалившегося на меня.
     — И меня пусть поцелует в засос в анус, — вдруг через всеобщий вопль и гам, услышала я глас 1-го из петухов.
     Через несколько мгновений перед моим лицом уже оказалась чья-то прыщавая пятая точка с петушиной татуировкой на одной из попы. Пристальней взглянув на анус я еще явственней сообразила, что это анус разъебанного петушка. В это мгновение мне хотелось схватить что-то острое и пронзить себя в самое сердечко. Но гнев стремительно сменился другим чувством. Мне вспомнился тот мужик, который мне сейчас объяснился практически что в любви. Ради новых встреч с Мартином я готова была на всё. Я страстно и со слюнями поцеловала петушиный анус под возгласы экстаза каторжан. Через минутки мной были облизаны попки всех сидельцев этой камеры.
     — А сейчас пойди и промой нам парашу, прошмандовка, — заявила Марина, после всех издевательств.
     Я засеменила в сторону зловонного угла в камере, взяв половую тряпку. Было муторно, но я старательно вымыла им туалет.
     Когда в тюремном коридоре послышался грохот ключей я обрадовалась в надежде на избавление. Но, последние полминуты в камере мне дались очень недешево и безжалостно.
     Марина пару раз ударив меня, сказала, смотря в глаза: — Снова появишься в нашей кутузке вообщем убъем, парашница. Сообразила?
     — Сообразила, девченки, — попробовала задобрить собственных товарок я, но не успела.
     Град ударов и пинков посыпались на меня. Лупили грубо и очень. И только когда ключи заскрежетали в замке камеры, девки разбежались по своим шконкам.
     Вертухай, лицезрев меня, лежащей в крови на полу был изумлен.
     — Можешь идти сама, дырка? — спросил он, брезгуя касаться меня.
     — Да, могу, — соврала я и поползла в сторону дверей камеры.
     Домой мы с Мартиным ехали практически не разговаривая. Помывшись в кутузке, я переоделась в новое женское белье, но все тело ныло и походка была уже не очень женственной. Владелец мне посодействовал выйти из автомобиля около моего подъезда. Я желала уже было проститься, но он настоял, чтоб проводить меня до дверей квартиры. Я не противилась. Мы вошли в лифт. Наши взоры повстречались. Моё сердечко дрогнуло. Мартин расстегнул свою рубаху. Мы сплелись в страстном лобзании.
     — Я все сейчас отдала, не считая тебя, милый, — шепнула, продолжая висеть на Мартине.
     — У тебя наверняка попка болит? — лаского переспросил он.
     — Тебе я всегда доступна, возлюбленный, — здесь же отреагировала я.
     Прямо в лифте меня поставили раком. Секс был резвым и страстным. Бляяяяя+
     Приятные мемуары тешат мне душу.

Похожие записи