"Курс молодого бойца. Часть 3"

"Курс молодого бойца. Часть 3"

      Как, в толчее раздевшись, Денис прошмыгнул в душевое отделение, Артём просмотрел — его отвлёк старшина, в чьём ведении была выдача незапятнанного белья, и Артём, не найдя Дениса в предбаннике, на уровне мыслей чертыхнувшись, не без энтузиазма стал рассматривать тех, кто еще раздевался… в общем и целом, ничего увлекательного не было — Артём, частично уже вкусивший вкус, частично успевший к своим 20 годам обусловиться, какие типажи ему по нраву, скользил взором по нагим парням, и взор его, снаружи отстранённый, деловито нечуткий, никак не вовлеченный в видимое, не находил, на ком можно было бы задержаться-остановиться; естественно, будь Артём в этом плане «голодным» либо наименее опытным, он, смотря в бане на нагих парней, был бы не так привередлив, но довольно постоянный секс с Игорем поневоле настраивал на некую придирчивость: всё, что было перед очами, было как-то скукожено, мелковато, невыразительно… куда интересней было глядеть, к а к пацаны раздевались: кто-то, на задумываясь, спускал трусы без всякого промедления, делая это деловито и тихо, и можно было с большой толикой вероятности представить, что этим парням помывка в публичной бане наверное привычна, что для их это дело полностью обыденное, отлично знакомое, а кто-то со снятием трусов канителил, невольно тормозил, бросая по сторонам беспомощно вопросительные взоры, или канителил, изо всех сил стараясь вправо-влево не глядеть вообщем — и опять-таки можно было практически безошибочно представить, что эти мужчины, невольно растерявшиеся, а может быть, частично и комплексующие, чуть ли не в первый раз оказались посреди такового количества нагих сверстников… домашние мальчишки, считающие свою наготу кое-чем заповедным для сторонних взглядов, привыкшие неторопливо, со сладостным упоением заниматься суходрочкой в ванных комнатах собственных городских квартир, они сейчас обязаны были проявлять определённые усилия, чтоб на публике снять с себя трусы, — Артём, без особенного труда угадывая эти усилия, внутренне усмехался… но ещё интересней было следить, кто и как, оказавшись в бане, реагирует на для себя схожих — принимает близкую наготу парней-сверстников: при наружном безразличии к многообразию нагих тел вокруг подлинное восприятие этих самых тел можно было выудить во взорах, которые сладкоречиво гласили о смотрящих куда больше, чем другим смотрящим этого хотелось бы; фактически, все друг на друга смотрели — поточнее, ниже пояса не смотрели — как бы идиентично, но кому-то это несмотрение давалось без особенного труда, и их действительная, а не демонстрируемая незаинтересованность вопросов не вызывала — такая незаинтересованность смотрелась совсем естественной, никак не напряжной: скользнёт мальчуган взором по члену рядом стоящего, и менее того, а кто-то, свою незаинтересованность только показывая — на публике демонстрируя, невольно срывался взором на «ниже пояса» опять и опять, тогда и в таких взорах, торопливой исподтишка скользящих по членам и задницам, ясно высвечивалось небезразличие к «теме»… как будто спохватившись, другой юноша здесь же прыгал своим взором ввысь, но спустя считанные секунды взор, неутолённый зрелищем, вновь непроизвольно оказывался понизу — ниже пупка либо поясницы… понятно, что делать конкретные выводы о бесспорном гействе мужчин только на одном основании их то и дело выходящих из-под контроля взглядов было бы не совершенно уместно и даже неосмотрительно, но то, что они, эти взоры, невольно скользящие вниз, со всей очевидностью свидетельствовали о той либо другой степени вовлеченности в «тему», колебаний не вызывало — вопрос мог заключаться только в том, какова была степень этой самой вовлеченности у того либо другого парня, очутившегося в бане посреди нагих сверстников: полностью может быть, что кто-то из мужчин уже успел вкусить-попробовать, успел до призыва в армию покувыркаться с одноклассником либо другом, а кто-то, может быть, об этом только грезил-мечтал, сиротливо мастурбируя перед сном под одеялом — на уровне мыслей видя-представляя друга либо компаньона, — Артём, снаружи безучастно смотря на нагих мальчуганов, которые один за одним исчезали из предбанника в душевом отделении, несколько таких взглядов уловил-заметил, но владельцы этих взглядов никакого энтузиазма у него не вызвали… оставалось ожидать Дениса — ожидать, когда тот, помывшись, выйдет из душевого отделения, чтобы поглядеть, как он, этот стриженый пацанчик, смотрится в общем и целом…
     Пацаны, помывшись — вновь заполняя предбанник, становились в очередь за получением незапятнанного белья, а Дениса всё не было, и Артём, снаружи оставаясь таким же хладнокровно созерцающим помывшееся пополнение, уже стал испытывать чувство легкого нетерпения вместе с таковой же легкой, но полностью осязаемой досадой, как вдруг… сверкая капельками воды, Денис появился в предбаннике, и у Артёма от приятного удивления сладко ёкнуло в груди: юноша был невысок, строен… тело его, только что начинавшее заходить в пору собственного возмужания, еще хранило в собственных очертаниях юно симпатичную мальчишескую изящность, и вкупе с тем парнишка был полностью благопристойно — полностью симпатично — «упакован» впереди, так что всё это, соразмерно пропорциональное и взятое вкупе, на некий миг принудило Артёма невольно уподобиться тем, за кем он не без некой драматичности неприметно следил всего каких-либо полчаса тому вспять… нагой Денис, становясь в очередь за получение незапятнанного белья, оборотился к Артёму задом — и Артём какое-то время не без наслаждения созерцал-рассматривал сочно оттопыренные и вкупе с тем скульптурно маленькие, роскошно округлённые ягодицы, пока, в конце концов, не изловил себя на мысли, что, утратив обычную осторожность, он откровенно, практически открыто пялится на парня — глядит ниже пояса — никак не ужаснее тех, за кем он сам не без легкой драматичности только-только следил, — на уровне мыслей чертыхнувшись, Артём усилием воли оторвал собственный взор от стоящего задом Дениса, сразу с этим засовывая в кармашки брюк руки, чтобы невидимо придержать поднимающийся член…
     Ох, до чего ж неплох — смачно неплох — был этот стриженый «запах»! . . Если по пути в баню Артём ощущал только смутный энтузиазм к Денису, толком еще не зная сам, желал бы он этого парня поиметь-потрахать либо, может, ну его — напрягаться-рисковать не стоило, то сейчас, из бани ворачиваясь, Артём на уровне мыслей конструировал ситуации, где и как он мог бы это сделать — рискнуть-попробовать… а испытать очевидно стоило — парнишка был видимо неплох во всем! Другими словами, неплох так, что, смотря на него в бане, Артём ощутил непроизвольное стояк… Пожалуй, если бы Денис оказался мелковат, жаль скукожен ниже пояса впереди, или совсем неаппетитен сзади, или невыразителен, малоинтересен в общем и целом, то Артём, вероятнее всего, не найдя ничего симпатичного для глаз, на этом бы и успокоился, а в один момент появившийся его энтузиазм к новоприбывшему улетучился бы так же естественно, как и возник-появился… не достаточно ли и до армии, и уже в армии было парней, которые вызывали в душе Артёма какое-то смутное шевеление, а позже оказывалось, что всё это не то — или фактура совсем не воодушевляла, не будила никакого сексапильного желания, или душа не рвалась слиться с душой другой, и Артём стремительно остывал, не успев даже возгореться, — понятно, что в таких случаях никаких наружный движений со стороны Артёма не было и быть не могло… В случае с Денисом как-то всё органично, всё естественно объединилось: невольно появившийся энтузиазм — ещё ничем не целевый и поэтому непонятный и смутный — соеденился с увиденным в бане, да так слился-сплавился, что Артём здесь же со всей очевидностью ощутил совсем осознаваемый прилив необычно сильного, упруго-ликующего, юного и жаркого, полностью определенного желания… оставалось только пошевелить мозгами, к а к и м е н н о это сделать — как всё это обставить-смоделировать, чтобы вышло и естественно, и духовно… а главное — парню в кайф! — Артём уже был довольно опытен, чтобы мыслить не только лишь о для себя…

Похожие записи