"Близнец. Часть 1"

"Близнец. Часть 1"

      На жд платформе «Подольск» я подсел к немного опьяненному пареньку.
     — Ключи растерял, — сходу произнес паренек, будто бы ожидал меня, чтоб сказать пренеприятное весть.
     Он растерял ключи от квартиры и ожидал электрички, на которой приедет из Москвы брат. Бывают такие опьяненные, которые и сами просто идут на контакт и с которыми совсем не сложно разговаривать. Они с вами говорят так, как будто оборвали издавна начатый разговор.
     — Мы близнецы. В семье горе.
     — Какое?
     — А такое.
     — Какое?
     — Сам не понимаешь?
     — Нет.
     — Мы — близнецы. Меня на дам тянет, а его — на мужчин. Я у него при рождении лишнюю хромосому оттяпал! Вот какое горе!
     Помолчали: мимо с лязгом промчался товарняк к Москве. Опять пришла тишь.
     — Не переживай, — произнес я.
     Юноша мимикой показал, что мне просто гласить.
     — Даже не могу осознать и никогда не усвою, что его в мужчинах может манить. Понимаю — баба: у ней все, что нужно. А у мужчины ничего нет, вставить даже некуда. Куда хуй воткнешь?
     — Думаю, — произнес я, — что в нас есть куда вставить.
     — Куда?
     — Втыкают же. Ну, означает, есть куда.
     — Никогда не усвою.
     Товарняк со свистом промчался, напротив, от Москвы.
     — Горе, — произнес в наступившей тиши паренек.
     — Да, — произнес я.
     Посидели молчком.
     — А близнецы, — удивленно произнес паренек. — Я — как все, а он — уродец. И живем в одной квартире. У меня супружница, скоро 3-ий ребенок будет, а он никак даже не женится, и никого нету на примете. Хоть бы одну деву привел показать.
     — Не уродец, — заступился я за неизвестного брата.
     — А кто же? — спросил паренек.
     — Таковой же человек, как все.
     — Да?
     — Да.
     — А что все-таки он тогда баб не ебет?
     Я помыслил. Паренек поторопился сказать:
     — Нет ответа.
     У него были огромные мужские руки с узловатыми костяшками. Он взмахнул ими, выражая отчаяние. Я продолжал заступаться за близнеца.
     — Ебет того, кого желает. Как каждый человек.
     — Я бы даже сам желал испытать: с мужчиной, чтоб осознать его, что он в их находит? — произнес паренек.
     Я откликнулся:
     — Пойдем. Попробуем. Я тоже издавна пробовал.
     — Ты? Пробовал? Где? Когда?
     — Издавна. В армии.
     Со свистом, расшугивая птиц и пассажиров, на платформу ворвался очередной товарняк к Москве. Мимо нас мчались темные цистерны с нефтью.
     — Куда пойдем? — сухо спросил паренек в наставшей тиши.
     — Я нездешний, — ответил я.
     — Пойдем.
     Он встал, и мы пошли — я за ним.
     Дойдя до заднего края платформы, мы спрыгнули на пути. Паренек вел меня по рельсам вперед, повдоль жд строений — сараев и кирпичных строений, схожих на цейхгаузы. Но заместо оружейных дул оттуда высовывались ручки лопат, ломы, жд инструментарий.
     Мы шли по протоптанной тропинке повдоль самых последних рельсов и, в конце концов, дошли до нескольких вагонов, отогнанных в отстой. Здесь было полностью безлюдно, даже тропинка кончилась, мы ступили на травку. Паренек со познанием дела взобрался на подножку 1-го вагона, подтянулся до ручки, открыл дверь и вошел в тамбур. Я поднялся за ним. Прислушались. Снутри вагона была полнейшая тишь, за вагоном тоже. Я все-же вошел в вагон и дошел до другого тамбура. Это был плацкартный вагон. В нем никого не было. Возвратился в тамбур. Паренек курил.
     — Ну, что будем делать? — негромко спросил он.
     — Пробовать, — почему-либо шепнул я.
     Пока я проходил вагон насквозь и убеждался в том, что мы здесь одни, у меня быстро напрягался, я его поднял рукою вертикально, к пупку. Потому я стоял напротив собственного ученика уже готовый к уроку. Я подошел к нему очень близко.
     — Давай поцелуемся, — произнес я шепотом.
     Он отнял сигарету ото рта, но не выкинул ее. На его лице появилось выражение слабости — он не знал, что я буду с ним делать. Я приблизил свои губки к его и поцеловал. Губки его были неуверенно сомкнуты. Позже я поцеловал его по-настоящему: открытым ртом. Из глубины рта я выдвинул язык и уткнулся в его губки. Вдруг он губки раскрыл — и моего языка жарко коснулся его, застенчивый, но огненный. Из его рта на меня приятно пахнуло спиртным перегаром и табачным дымом.
     Я взял его томную руку и положил для себя на шейку, сам обнял его за талию и притянул к для себя. Когда наши языки мягко и медлительно переплелись, я ощутил, как его рука на моей шейке притянула меня к для себя. «Пробирает» , — поразмыслил я. И стал целовать его с еще большей любвеобильностью. Он мне отвечал. Мы даже задохнулись. Оборвали лобзание. Он затянулся сигаретой, не снимая руки с моей шейки. Я шепотом спросил:
     — Ты так целуешься с дамой?
     Он поглядел мне прямо в глаза и ответил тоже шепотом:
     — Как еще?
     У меня разрывались брюки. От паренька пахло спиртным, сигаретой — от него шел реальный мужской запах, который возбуждает меня даже на расстоянии. Я опять подвинулся к нему и приблизил свои губки к его, немного их коснулся. Здесь он сам открыл рот и мои губки оказались в его влажной полости. Сейчас он взял инициативу лобзания на себя. Рука на моей шейке поднялась до затылка, притянула затылок к его лицу — я просто вдавился в его рот, нос уткнулся в его щеку и стало нечем дышать. Я вырвался, набрал воздуха. И здесь мы объединились штанами — наши животы терлись друг об друга, под животиками выступали вставшие члены — мы старались тереться ими. Он не отпускал мой затылок и опять притянул меня к для себя и очень сладко засосал мой рот. Я даже застонал от наслаждения. Он отшвырнул сигарету и освободившейся рукою мигом расстегнул мне штаны, сдернул плавки и вырвал из заточения мой хуй.
     Далее все происходило, как в забытьи. Сдернул с себя штаны он. Мы сейчас терлись друг об друга нагими хуями, голубили друг дружке ягодицы. Его зад был реальным мужским: напряженные ягодицы представляли собой сгустки мускул, я пробовал пробраться пальцами в щель, чтоб почесать очко, но ягодицы были плотно сжаты. Его руки плутали по моей жопе, тоже пробовали забраться в очко, но я был крупнее его и его руки просто не доставали. Мы на мгновение закончили ласкаться. Отодвинулись друг от друга. Я смотрел на его хуй с полуоткрывшейся залупой — ей стало тесновато под шкуркой. С высоты роста его член смотрелся очень мужественно: обросший густыми волосами, подпираемый 2-мя шарами, которые опушились кудрями. Он тоже с энтузиазмом осматривал мой хуй, протянул руку и стал его ублажать. У него была шершавая ладонь рабочего парня, движения были угловатыми, неудобными, даже резкими. Но я решил его обучить ублажать хуй верно. Я взял его член и стал разглаживать его с нежностью, без рывков, поласкал яйца, погладил лонный холм.
     — Делай, как я, — произнес я пареньку шепотом. — Будет приятно.
     Он смягчил свои движения — и я снова застонал от чувства, которое предшествует спуску. Но рано было кончать.
     — Смотри, — произнес я.
     Я погрузился на колени и взял его головку в рот. Он вздрогнул от неожиданности, молния пробежала по его телу. Так реагирует на фелляция человек, у которого еще никогда не сосали. Я пососал ему еще мало — его хуй стоял на пределе вероятного, от прилива крови головка стала красной. В таком состоянии спускают, не отдавая для себя отчета. Я стремительно поднялся и подставил собственный хуй — соси! Паренек отодвинулся и покачал головой:

Похожие записи